В то время, когда греческие музеи бастовали, захлопнув двери перед удивлёнными и расстроенными туристами, российские собирали у своих дверей огромные очереди. И люди терпеливо ждали на… двадцатиградусном морозе!
К счастью у нас были заветные электронные билетики в «Третьяковку», но даже с ними мы застряли у ворот как минимум на полчаса.
Вначале я думала, что греческому фотографу будет малоинтересна российская картинная галерея… Уж чего-чего, а в Греции шедевров хватает. Однако, Филиппос посмотрел на меня с недоумением: «А зачем тогда я, по-твоему, ходил в Эрмитаж?» Ах, да! В прошлом году был Эрмитаж! И уже с первых шагов по залам «Третьяковки» было понятно, что мы покинем здание в числе последних посетителей…
Как нельзя кстати, перед нашим взором открылось полотно Александра Иванова «Явление Христа народу». День был не простой, в Греции как раз отмечали Богоявление.
В зале с картинами Перова я вообще потеряла своего гостя и нашла в слезах перед картиной «Тройка».
- Дети написаны так реалистично… Вот, посмотри, этот старше, ему легче, младший очень страдает, девочке вообще тяжело… Что они тащат?
- Везут бочку с водой…
- Ах, да… Вода выплёскивается и замерзает…
На самом деле Филиппос каким-то внутренним чутьем понял, что это – не просто картина. Когда узнаёшь её историю, действительно, хочется рыдать. Василий Перов очень долго искал натурщика для центрального мальчика. Уже было все написано, а главная фигура никак не выходила. Но однажды художник встретил на улице крестьянку с сыном и сразу понял, что именно такой мальчик нужен для его полотна. Во время работы он узнал, что его зовут Васей, что он - единственный сын и последняя радость вдовы, которая похоронила других своих детей.
Вскоре картина была закончена, и её купил Третьяков. Но через некоторое время к художнику пришла бедная женщина, мать Васи. Она рассказала, что её сын умер после болезни, и она хотела купить картину с его изображением за последние свои деньги. Художник привел её в галерею. Там женщина упала на колени и стала молиться. После этой сцены Перов специально написал портрет мальчика и подарил его женщине…
Да, нет ничего более трогательного, чем тема детей… И сейчас эти картины – как параллельная реальность. Мы еще долго стоим у картины Сорокина «Нищая девочка испанка»…
Да, в Испании художник написал немало замечательных сюжетных картин. Вообще, путешествия всегда вдохновляли художников на шедевры. И мы без труда нашли подтверждение для собственного слогана «Везде - Греция!», который сам собой родился в Москве!
Конечно же, в Третьяковской галерее Греция есть тоже. Взять хотя бы этюды Василия Поленова, над которыми не приходится задумываться, ибо места узнаваемые: Парфенон и Эрехтейон.
Судя по запискам художника, античная архитектура поразила его своей необычностью и самобытностью: «Мы провели в Афинах одиннадцать дней до 4 апреля... Акрополь удален от современных Афин, и можно вполне спокойно и в уединении среди облаков, покрывающих все пространство Акрополя, мечтать о великих событиях, свидетелями которых были эти здания.
Во время нашего пребывания трава там цвела, и аромат ромашки, наполнявший воздух, восхищал меня».
Поленов путешествовал по странам Ближнего Востока с ноября 1881 по апрель 1882 года в компании с князем С.С. Абамелек-Лазаревым и художественным критиком А.В. Праховым. Во время поездки они побывали в Константинополе, Александрии, Каире, в святых местах Палестины и Сирии, а на обратном пути заехали в Грецию.
Этюды Поленов написал непосредственно в поездке, и они были выставлены на Передвижной выставке 1885 года. Третьяков купил их прямо там.
Греческому гостю я постаралась показать и чисто русские картины, которые мы знаем еще по учебникам или по деревенским коврам своих бабушек.
«Три богатыря»? Нет, Филиппос никогда не видел. И кто такие богатыри тоже не знает. А вот школьники активно фотографируют этот шедевр Васнецова, который он создавал почти… 30 лет.
Кстати, не все знают и по сей день, что Илья Муромец - это реальное историческое лицо. Когда он закончил свои ратные труды по защите Родины, то стал монахом Киево-Печёрского монастыря и позже был причислен к лику святых.
Или вот «Три медведя» Шишкина.
Я пытаюсь объяснить Филиппосу, что у нас есть даже конфеты «Мишка косолапый», на фантиках которых красуются медвежата с мамой-медведицей. Ну, еще я помню старые бабушкины ходики, на которых также были изображены безобидные мишки, а вместо гирек на двух цепочках висели две металлические шишки…
Да, совсем забылось, что медведей для картины пририсовал другой художник – Савицкий. Да и вообще, «Три медведя» - это народное название, а «Утро в сосновом лесу» мы уже и не помним. Как, порой, не обращаем внимания на то, что медведей вообще-то на полотне не три…
Замечаю, что Филиппоса больше завораживают исторические и эпические картины, глядя на которые и сам перемещаешься в изображенную там эпоху, со множеством персонажей и деталей.
Это нам, дамам, подавай изящные портреты и душещипательные сюжеты…
И даже можно не задавать вопрос Филиппосу, что ему понравилось больше всего? Понятно, что, как он говорит «Иван Тромерос», «Иван Грозный убивает своего сына».
Такое живое, реалистичное полотно Ивана Репина, что мурашки по коже.
«Он на самом деле убил своего сына?» Что тут ответить? Мы вместе смотрели фильм об Иване Грозном с греческими субтитрами, где до убийства сына не дошло. А по последним заключениям историков никакого убийства и вовсе не было. Как показала эксгумация, царскую семью на протяжении многих лет травили сулемой. Так что младший Иван Грозный, скорее всего был отравлен.
Конечно, спустились мы и в зал с иконами, и первое что увидели - мозаику Димитрия Солунского, покровителя греческого города Салоники, 1113 года.
Сфотографироваться рядом – святое дело.
Если честно, музейные иконы меня никогда не впечатляли. Им не помолишься. Но и как картины они тоже не воспринимаются. Нет в них никакой жизни. Согласна со многими, кто говорит: «Верните туда, где взяли». Особенно это касается святынь, которые просто забрали из действующих церквей, храмов и монастырей.
Видела, что и Филиппос, который не пропускает ни одну икону в любом храме, осматривал произведения тоже как-то бегло. Да и вообще здесь было немноголюдно.
Действительно, мы покидали Третьяковскую галерею в числе последних. На улице кружил пушистый снег, звенели колокола в Храме Святителя Николая, а впереди зазывала огоньками новогодняя ёлка у особняка Демидовых, ставшего теперь общественной библиотекой. Никого не было, но ворота были распахнуты, дом был подсвечен, гирлянды мигали в такт звучащей из динамиков музыки. Начиналась другая магия…
