Александр Иолас. Нет пророка в своем отечестве.

С 4 июля 2013 года и до 31 января 2014 года в Москве пройдет одна из интереснейших в мировом масштабе художественных выставок под общим названием «К вывозу из СССР разрешено. К 100-летию Г.Д. Костаки", на которой впервые «срастутся» две драгоценные половины – греческая и российская - единой коллекции, собранной сначала любителем, а затем – профессионалом Георгием Дионисовичем Костаки, московским греком, вписавшим свое имя золотыми буквами в историю мирового искусства.

Коллекция Костаки впервые выставляется в своем первозданном виде, благодаря сотрудничеству Московской Государственной Третьяковской галереи и  Государственного музея Современного искусства города Салоник, обладателей коллекции Костаки.

Было бы совершенно логично рассказать о самом Георгии Костаки и о том, как собиралась, вывозилась и вновь воссоздавалась коллекция. Однако, сегодняшнюю рубрику мы решили посвятить другому греческому коллекционеру, жившему с Георгием Костаки «параллельной жизнью» в одно и то же время, завоевавшему славу, пожалуй, шире, чем Костаки, но чей конец – как и судьба коллекции – оказались неизмеримо печальнее... Александру Иоласу, саркастичному, артистичному, изломанному меценату-коллекционеру, который, как Костаки – художников русского авангарда, обнаружил и выпустил в мир многих современных художников. Таких, к примеру, как Энди Уорхол, Макс Эрнст, Джорджио де Крикио, Ив Клайн, Такис, Яннис Царухис, Алекос Фасианос, Никос Хаджикирьякос-Гикас. Имена, одни из самых звучных ХХ века.

Александр Иолас. Фото с сайта - diasimesistories.blogspot.gr

Столетие Алексанра Иоласа в 2007 году никем не отмечалось. Его имя практически было предано забвению или звучало в связи с очередными скандальными деталями его жизни. Коллекция Иоласа была частично вывезена, частично – разграблена, а изумительный дворец-музей в афинском районе Агиа Параскеви – осквернен, изуродован, опустошен.

Костаки и Иолас – две одинаковые страсти, два одинаковых везения и два диаметрально противоположных конца.

Жених внучки Рузвельта

В нью-йоркской клинике, в жарком июне месяце 1987 года, умирал от СПИДА – социальной болезни последней четверти ХХ века – один из богатейших и знаменитейших греков, Александр Иолас. То есть, умирал Константин Куцудис, родившийся в Александрии грек, которому влюбленная в него внучка Рузвельта, которую звали так же, как и великого деда – Теодорой, дала этот звучный псевдоним. Иоласом ведь звали виночерпия самого Александра Македонского, как считалось, любовника императора. Некоторые легенды утверждают, что влюбленный Иолас отравил Александра Великого, и что царица Олимпиада, мать Александра, в гневе срыла могилу убитого Иоласа. Так что – имена великого полководца и его прекрасного виночерпия через тысячи лет соединились вновь для рождения мецената от искусств.

Александр Иолас и Теодора Рузвельт. Фото с сайта - lifo.gr

Внучка Рузвельта считалась даже невестой красивого грека, но женой ей стать не удалось, как не удалось никакой другой женщине: меценат и коллекционер был человеком другой ориентации. И то, что в сегодняшней Греции не удивляет никого, что, можно сказать, является нормой, в конце 80-ых шокировало, раздражало: на Иоласа велась настоящая травля, и, когда меценат, решил сделать колоссальный подарок - большую часть своей коллекции – греческому государству, оно отвергло подарок! (Несколько лет спустя греческое государство купит за баснословную для него сумму коллекцию Георгия Костаки!)

Куцудис-Иолас был сыном крупного торговца хлопком в египетской Александрии, родившимся в день Национального праздника Греции, Дня Независимости 25 марта 1907 года. В 20-летнем возрасте он покинул провинциальную Адександрию и отправился в Афины, имея в кармане три письма александрийского поэта, Константиноса Кавафиса к знаменитым афинянским поэтам – Ангелосу Сикельяносу, Костису Паламасу и маэстро Димитрису Митропулосу. Константин Куцудис живет в крошечной комнатушке в центре столицы, каждый день бегает на Акрополь и позирует для знаменитого фотографа Nelly’s, которая запечатлела на фоне колонн Парфенона саму Исидору Дункан.

Вскоре Греция становится слишком тесной, слишком провинциальной для александрийца. В Афинах считали, что никаким особым талантом он не обладает,  но, как выяснилось позже – Иолас обладал многими талантами, и самым главным – художественным вкусом и незаурядными коммерческими способностями. Мало того: если бы не травма и не всепоглощающая жажда жизни, Иолас мог бы стать выдающимся танцовщиком: грек танцевал с Баланчиным, работал в труппе Киры Нижинской, танцевал на самых крупных мировых балетных сценах.

Де Кирико. Меланхолия. 1912

Его знакомство с искусством произошло также неожиданно, как и знакомство Георгия Костаки с русским авангардом. Такой же сокрушительной сделалась и страсть к собирательству предметов искусства. Да и момент рождения этого увлечения был приблизительно одним и тем же: Костаки